рассказ
Андрей Бабарыкин

В лесу.

Это было со мной.
История, поверьте, документальная.
Произошла летом 1991 года, когда мне было 10 лет.
Мои пристрастия были обычные, деревенские. Родителей у меня не было, они погибли в тракторной катастрофе. Жил я с бабушкой и дедушкой. Летом в каникулы наш детский труд в вологотчине жестоко эксплуатировали. Не хуже, чем труд свободолюбивых негров в конце 18-го века на юге штата Миссисипи на хлопковых полях. Нас заставляли на закате перестройки работать не хуже, чем на рассвете индустриализации советской державы. А это было нам, как детям, обидно. И коров доили, и сено косили с четырёх утра. И всё это в отсутствии интернета, телевидения и электричества. Председатель колхоза пил запоями, и только в четверг после обеда, как говорила Ольга Ильинишна, наша соседка, учительница математики, «подписывал платёжки». Нам, десятилетним пацанам, эта фраза была непонятна. И мы говорили, что председатель всю дорогу бухает, а в четверг ссыт на платья дочки.
Дед мой был мужиком почти непьющим и работящим. Правда, он был энергичным, и я очень переживал о том, что часто он задерживался по вечерам, как он говорил бабушке, по делам, но я часто видел его выходящим из дома вдовы Ксении Александровны Бабарыкиной, которая была директором нашей школы.
Скажу вам, что село наше Попыхи практически населено людьми двух фамилий: Бабарыкины и Локтевы. Есть ещё семья Балкиных, но они приехали с Урала. Есть Трофим Глазков. Ему 91 год. Он живёт один, сам колет дрова, и не носит очков. Сидел в Воркутлаге, потом женился и приехал на родину жены, нашей же, попыховской, но она долго не протянула, а он её любил шибко и не смог женится больше. Даже по бабам не гулял. Его вся деревня уважает не только за это, но ещё и за то, что он всё может починить, и что все конфликты улаживает. Здесь приехали как-то году в 94-м состоятельные и упитанные люди на хороших машинах. Поспрошали у людей чего-то, и их послали к Трофиму. Разговор шёл часов 5. Люди уехали и больше никто не приезжал.
Но это так, отступление.
Начал я говорить про летние каникулы 1991-го года. Купались мы в пруду, гоняли на велосипедах. Но чаще уходили в лес, собирали грибы, пекли картошку.
И вот однажды, это было 15 июля, я запомнил, потому что середина лета, и погода была жаркая, и грибов белых я набрал очень много. И зимой, когда бабушка подавала грибной суп, или маринованные белые грибы, я вспоминал тот случай.
Мы с пацанами ходили по лесу, собирали грибы. А леса у нас знатные. Я в тот день медведицу видел с медвежатами. Барсука и волка.
Но самое главное случилось уже позже, часов в 5, когда мы выходили к дороге и собирались уезжать на велосипедах. Я шёл с двумя корзинами белых. И вдруг встал как вкопанный, потому что прямо передо мной, метрах в десяти были два тела. Мужчина и женщина. То что они делали, я слышал от пацанов, но только я этого не представлял. Именно как это может быть. Мне казалось, что это должно быть стыдно им обоим.
Но то, что я увидел, особенно озарённое каким-то счастьем лицо женщины, мне очень понравилось, и я поскорее захотел повзрослеть, и научиться такому мастерству, чтобы женщина от моих таких действий становилась бы необычайно красивой и счастливой.
Я не помню, как они исчезли, только уже темнело, и меня искали.
Когда я приехал домой, сразу лёг спать, но заснуть не мог и долго плакал. Рассказы пацанов, которые я слышал до этого, мне уже казались чем-то очень грязным.
И потом я ещё долго со многими дрался.
Да и сейчас дерусь.